Всё сказанное о «Чайтанья Упанишаде» в равной степени относится и к «Гопала Тапани Упанишаде», «Кришна Упанишаде» и «Пуруша Бодхини Упанишаде» («Пуруша Бодхини Шрути»), фрагменты из которых последователи Чайтаньи цитируют как пророчества о его явлении. Стиль этих сочинений не похож на стиль известных и авторитетных древних упанишад. Шанкара, Рамануджа, Мадхва и их последователи, до-чайтаньевского и пост-чайтаньевского периода, не цитируют, не упоминают и не комментируют эти упанишады. Следы существования в древности традиций (шакх) хранителей этих упанишад не обнаружены. Их не упоминают древние источники. Упанишады объявлены частями «Атхарваведы». В 2015 году в Удупи я консультировался с Шатавадхани Удупи Раманатхой Ачарьей — пандитом и преподавателем «Ригведы» и «Атхарваведы». Он утверждает, что эти сочинения не имеют никакого отношения ни к «Атхарваведе», ни к «Самаведе». Фрагмент — неизвестного происхождения, но точно не ведический, ни по названиям разделов, ни по языку изложения. Шатавадхани Удупи Раманатха Ачарья обращает внимание на странные названия разделов, отсутствующие в «Атхарваведе»: «Трития-кханда», «Брахма-вибхага». В «Атхарваведе» 40 канд, а не кханд. Даже если «кханда» — это ошибка переводчика/переписчика/редактора, предлагаемый Нараяной Махараджем фрагмент отсутствует в третьей канде «Атхарваведы». В «Атхарваведе» нет разделов с названием «вибхага», следовательно, не существует и раздела «Брахма-вибхага». Во фрагменте мы видим типичную биографическую схему: принятие Чайтаньей монашества — место его рождения — время его явления — золотой цвет. В «доказательствах» схема варьируется, вехи биографии просто переставляют местами. Если бы фрагмент действительно был из «Атхарваведы», его можно было бы по праву считать самым древним и ранним доказательством божественности Чайтаньи, однако основатели традиции — Рупа, Санатана, Джива, Вишванатха и Баладева — не упоминают и не цитируют его в своих сочинениях. Фрагмент полностью лишён ведийских ударений. В нём нет ни одной языковой особенности, ни одной глагольной формы, ни одного морфологического признака, характерных для стиля вед. Фрагмент не содержит ведийский размер, точнее, в нём вообще нет никакого размера. Отсутствуют и специфические ведийские элементы, такие как инъюнктив или конъюнктив. Ни в одном сочинении школы Чайтаньи до XIX века этот фрагмент не фигурирует. Слово nirvedo («отречение») отсутствует в переводе Нараяны Махараджа. Слово nirvedo — это существительное. Грамматика и словарные значения исключают смысл «отрешенный» («санньяси-брахман»), однако в переводе появился неопределенный, но типичный для лексикона кришнаитов штамп «свободный от материальных желаний», относимый к слову niṣkāmo. Это слово просто означает «свободный от желания (или привязанности)», «безразличный», «бескорыстный». Про материальность тут вообще нет ни одного слова. Слова «Я явлюсь на берегу Ганги через четыре с половиной тысячи лет после начала века Кали» представляют собой улучшенную версию «оригинала», в котором написана полная бессмыслица: catuḥ-sahasrābdopari pañca-sahasrābhyantare kalau — в эпоху кали; catuḥ-sahasrābdopari — после истечения 4000 [лет]; pañca-sahasrābhyantare — между/в середине/около 5000 [лет]. Если обратиться к самому фрагменту, а не к переводу, в том числе и к английскому переводу Нараяны Махараджа, то мы видим крайне странное исчисление времени: «после четвертого тысячелетия, около/в середине пятого тысячелетия» (catuḥ-sahasrābdopari pañca-sahasrābhyantare). Как будто выражение «после четвёртого тысячелетия» оказывается слишком неопределённым, и потому его пытаются уточнить формулой «между/в середине пятого тысячелетия», задавая временные границы, за которые золотая аватара не должна выходить. Своего рода ориентир — когда ждать. Подобное исчисление лишено смысла, поскольку время явления аватары уже вполне ясно выражено словами «в середине пятого тысячелетия», ведь очевидно, что «середина пятого тысячелетия» неизбежно наступит после четвёртого тысячелетия. Такое ощущение, что автор фрагмента хотел подстраховаться и напустил «туман» с помощью крупных временных отрезков, не решаясь назвать точную дату рождения Чайтаньи. Однако он всё же обозначил некий ориентир, указывающий, когда именно ожидается явление аватары. В «Атхарваведе» тема аватар и такая калькуляция отсутствуют. Нараяна Махарадж произвольно вставил в перевод фразы, которых нет в самом фрагменте: «Довольный молитвами Шанкары в образе Адвайты Ачарьи», «Свободный от материальных желаний», «В то время (цвет) Моего тела будет (золотым), глаза продолговатыми, а руки (длинными)», «махапуруши, описанными в „Самудрике“», «Лишь достойные будут знать, кто Я есть на самом деле». Нараяна Махарадж либо сознательно, либо по неведению не перевёл слова īśvara-prārthito, хотя именно они являются ключевыми в этом фрагменте и означают «тот, к кому обращены непрестанные молитвы Ишвары». Если Чайтанья и есть сам бог, то есть Ишвара, то кто в таком случае выступает в роли Ишвары? Чьи молитвы Чайтанья удовлетворил своим приходом, если он сам, согласно утверждениям его последователей, является Ишварой? В переводе появляется фраза «Когда полубоги молились Бхагавану Шри Кришне, прося низойти на Землю, Он ответил», которой нет в самом фрагменте. prārthito — страдательное причастие прошедшего времени. В данном случае Ишвара выступает действующим лицом, а рассматриваемое лицо — объектом, на который направлено действие. Иными словами, Ишвара молится Кришне. Абсурд. Это не перевод, а халтура, подгонка значений под нужный результат.